Никогда

Автор
Опубликовано: 1190 дней назад ( 5 сентября 2013)
+4
Голосов: 8
Низкие серые тучи медленно проплывали по небу. В тоскливом полумраке столовой у окна сидела девушка, замерев, будто ждала чего-то: что кто-то придёт, что-то скажет, окликнет её. В этом ожидании она медленно водила указательным пальцем по ладони, медленно шевелила губами, будто хотела что-то произнести. Всё перепуталось. Её взгляд плавно переходил от тёмного парка к небу, которое вот-вот должно было озарить вырвавшееся из-за туч солнце.
Всё перепуталось. Сегодня она уходит. Она не раз сказала себе с утра: «Я ухожу. Ухожу. Я не могу так больше». Но по-прежнему сидела, не предпринимая никаких попыток, час за часом повторяя: «Я ухожу. Ухожу. Я никогда ничего не делаю». Без тени ликования, заученно: «Что взять с собой? Синее платье с запахом? Да. Что ещё? Что ещё?» Далее – по кругу: «Я ухожу. Ухожу. Я никогда ничего не делаю».
Действительно, она никогда ничего не делала.
Медленно просыпалась к полудню, медленно вставала. Медленно спускалась в столовую, медленно завтракала. Медленно играла на пианино, затем в карты. Наконец, медленно шла спать. Всё – медленно, будто нарочно: чтобы скоротать время. Действительно, день за днём – она никогда ничего не делала – ничего нового, ничего интересного.
Но сегодня это должно случиться: больше не будет глупого пианино, больше никаких карт по вечерам, ведь каждый день одно и то же, и эти раздосадованные крики её отца: «Я думал, туз пик уже вышел! Вечно мне не везёт! Мне никогда не везёт! Никогда!» Она больше не услышит: «Мирка, уже десять часов! Марш спать!» Сегодня она уходит. Об этом никто не знает, но это так. Она уезжает в Лурку вечерним поездом.
«Я ухожу. Что взять с собой? Синее платье с запахом? Да. Что ещё?»
Она с трудом поднялась в комнату: она долго сидела в столовой, медленно потягивая кофе, её тело затекло. Кажется, оно затекло давным-давно, ведь она всё время сидит. Мирка огляделась вокруг. Чтобы как можно скорей избавиться от этого неприятного ощущения, она бросилась быстро паковать сумку, отчаянно швырнув туда сначала синее платье, затем ещё несколько вещей, про которые она смогла вспомнить. Всё в порядке. Всё в порядке! Она уходит.
В последний раз она спустилась в тёмную гостиную. На кухне гремели чашками – невыносимый домашний звук! Есть она не хотела, они приедет в Лурку к восьми, и если она поест сейчас, её стошнит. Медленное ожидание не тяготило её. Поезд в 18.17. Она снова всё сверила: Энсамхет 18.13, Энсомхет 18.17, Лурка 19.53.
Она начала играть вальс. Та-там-там-та-там-там-та-там-там – ноты стекались в медленную тоскливую мелодию. В комнате было темно, она ничего не видела. Та-там-там-та-там-там-та-там-там – вальс сам напоминал ей: Энсамхет 18.13, Энсомхет 18.17 – невозможно перепутать или забыть.
Пока её пальцы медленно скользили по белым клавишам, она размышляла: «Я больше не буду играть этот вальс, в нём – атмосфера этой комнаты. Всё, я играю его в последний раз!» Композиция медленно иссякла, и вот Мирка сидела в полной тишине в тёмной комнате, в воздухе медленно растворились отголоски тоскливой мелодии. На кухне снова загремели чашками, и она словно очнулась. «Я ухожу!»
Она встала и медленно вышла. Вечерний ветер нежно шелестел травой: как будто несколько сотен указательных пальцев тёрлись о ладони. Никаких других звуков. Она чувствовала лёгкость в ногах, никто не слышал невесомых шагов. По дороге она повторяла: «Наконец-то! Это случилось! Я ухожу! Наконец-то!»
Энсамхет 18.13, Энсомхет 18.17.
Куда пойти – в Энсамхет или в Энсомхет? На перекрёстке она остановилась. В Энсамхете её никто не знает, в Энсомхете же она непременно наткнётся на папиных приятелей, а они точно распустят слухи. Решено: в Энсамхет. Не то, чтобы её это как-то волновало… Её уже ничего не волнует, она уходит. Уже – ушла.
Ей было тепло, от нарастающего трепета участилось дыхание. Она вспоминала, что взяла с собой, но ничего кроме «синего платья с запахом» не приходило ей в голову. Оно лежало на самом дне, заваленное другими вещами. Не важно. Уже ничего не важно. У неё есть деньги, она будет в порядке. Эта мысль принесла удивительное спокойствие. Она была уверена: она больше не будет бренчать этот вальс, вчера она сыграла в карты в последний раз, вот он – конец её одиночеству и невыносимо медленной жизни.
«Я ухожу!»
Ей было тепло, тело ласкала приятная – словно мягкий ночной ветер – дрожь. Она ничего не боялась. Внезапно в ней воспылало негодование, даже ярость: «Никто не поверит, что я ушла! Но это правда! Я ухожу! Наконец-то я ушла!»
Сумка становилась тяжелей. Поставив её на землю, она присела. И, кажется, снова погрузилась в свою медлительность, будто вернулась в унылую темноту гостиной. Она даже собралась потереть указательным пальцем о ладонь; в голове звучала медленная мелодия вальса. Глупое пианино! Одна клавиша вечно западала. Нелепо! Она попыталась представить себе Лурку, но не смогла. Вскочив, она воскликнула: «Я ухожу!» И радость стала ещё больше.
На платформе горел единственный фонарь. Его удручающий судорожный желтоватый свет тоскливо пронзал полумрак. На перроне никого не было. В холодной пустоте она не слышала ничего кроме собственных шагов. Вдалеке издевательски горели красные семафоры – казалось, они никогда не меняли своего цвета. «Я ухожу! Ухожу!» И вдруг: «Я всех ненавижу! Я теперь другая, я изменилась! Я ухожу!»
С нетерпением ждала она поезда. Странно… Она впервые вспомнила о времени. Быстро стянула перчатку и посмотрела на часы. 18.30! Она почувствовала холод в груди. Оглянулась: красный свет семафоров насмехался над ней. «18.30… конечно…» Она старалась не придавать этому значения. «Конечно, он опаздывает! Поезд опаздывает!» Но этот холод в груди – на самом деле, её страх – стремительно нарастал, пока, в конце концов, она не потеряла надежду.
Низкие серые тучи медленно проплывали над её головой. Тоскливо завывал ветер, пророча страдания. Разочарована. Ей было холодно, но не было сил, чтобы дрожать.
В тоскливой темноте она повторяла себе: «Это не единственный шанс! Когда-нибудь я уйду! Когда-нибудь!»
Она сидела в тишине. В соседней комнате играли в карты, она услышала раздосадованный голос отца: «Я думал, туз пик уже вышел …» Кто-то вспрыснул. «Мне никогда не везёт! Никогда! Никогда!»
Ужасно! Невыносимо! Надо что-то сделать, чтобы остановиться. Это слишком. Она снова начала играть вальс. По щекам текли слёзы.
«Это не единственный шанс! Когда-нибудь я уйду!» – уверяла она себя.
Снова и снова она играла вальс, наклонив голову, роняя слёзы на клавиши, повторяя себе одно и то же:
«Когда-нибудь! Когда-нибудь!»

Похожие записи:

Панда Кунг-фу
Всю жизнь я думала, что у меня родится мальчик, станет каратистом, я буду некий семейный деспот и обязательно побываю на каком-нибудь малообитаемом острове, впрочем из местных мне бы хватило и одно...
Love is...
Сменить бы имя, аватар и ник, И удалить частично переписку, Переписать всю жизнь на чистовик, Оставить самых преданных и близких. Почистить наконец-то телефон, И удалить навек из "исходя...
Комментарии (2)
вик # 5 сентября 2013 в 17:21
Спасибо,понравилось.
valokhankin # 6 сентября 2013 в 09:09
Глаза голубой собаки:)