Прикрыть бы эту лавку по издаванию звуков. Ну, ту, что в груди. А то этот стук мешает равнодушно смотреть на несправедливость, мешает слушать ложь с восторгом, мешает протаптывать себе дорогу по черепам... и т.д. и т.п.
Вот и друзья. Которых нет. Вроде, есть, а вроде, нет. Все эти люди, которые кричат повсюду о своей боли и мучениях, те, кто разочаровался в чем-то и не ждет уже ничего, как они похожи на меня.
Даже она не пишет... что случилось, интересно? Поняла, какая убогая жизнь у меня без этого стука клавиш по вечерам. Странно, но пока еще не все перегорело внутри. А лампочки на улице и правда красивы)
Может, снова вернуться к разговорам с ветром? Вернуться в себя, закрыться... все равно никому не интересно то, что я могу дать миру. Сопли, сопли и еще раз сопли.
Вот живут люди похуже и не жалуются. И живут люди получше и все равно несчастны. Я где-то посередине? Все равно у каждого своя мера, вряд ли понятие счастье зависит сильно от внешних факторов.
Я кричу о своей никчемности и культивирую ее, потому что не хочу в глубине души быть никчемной. Кто-то говорит о своей усталости пробовать стать нужным, а на самом деле от этого становится еще грустнее. Как бы не переделывал себя, внутреннее я, сущность не изменится. Всем нужно тепло, сострадание, любовь, причина существования, надежда, укрытие, поддержка, нужно взаимодействие душ. Абсолютно всем.
Я все равно надеюсь, это существует. Хоть у меня этого и не было. Никогда.

Как ты там? Напиши... я волнуюсь. Я тоже устала...

Мы похожи с тобой на стихию
из чувств,
На усталое «здравствуй»,
на ветер от моря,
На хрустальные капли от тысячи люстр,
На безумное счастье и светлое горе.

Мы похожи с тобой на забытых богов,
На бездомную нежность
и тихое «верю»,
На приют для растаявших в марте снегов,
На находку — вчера,
а сегодня — потерю.

Мы похожи с тобой на упрямый огонь,
И на части нарочно разбитого круга,
На тепло, что дарует родная ладонь…
А еще мы похожи с тобой
друг на друга.

Не накрашенной ночью, под светом луны,
Гуляют собаки, они голодны.
Мы слышим их вой,
Он так громк, но так слаб.
И кажется, стонет замученный раб.
Мы выйдем, посмотрим,
Может помощь нужна.
Ведь у них, как у нас, живая душа.
Мы ближе подходим, но не видим собак.
На помощь не вышел бы только слабак.
—-------------
Ни собак нет, ни воя.
Это голос людской.
На земле человек,
Он с избитой душой

[/b]

Бесит все.

На утро обещают -31.
Пожалуйста - пожалуйста, погода, встань хоть раз на мою сторону, мне так не хватает хоть чьего нибудь понимания. Я знаю, утром я не смогу даже подняться с постели, родители снова будут смеяться, но я не слабый чёрт возьми..
Сока бы.

97)Так одиноко! Хлещет через край
Та пустота, что изнутри родилась,
Вокруг меня она змеёй обвилась
И мне на ухо шепчет: "Умирай!"

Вокруг снуёт толпа людских теней
Безликих, бессердечных, безучастных.
Я тихо рассыпаются на части
А собираться - громче и больней...

А рядом - совершенно никого,
А те что обитают по соседству
Совсем не рядом - отклика нет в сердце,
Общенье с ними - просто баловство...

А мне бы хоть кого-то повстречать,
С кем можно быть собой и быть свободным,
Поговорить легко о чём угодно,
О чём угодно мирно помолчать...

96)Меня похитили и заперли в больнице.
Фальшивые улыбки докторов,
Таких, как я безрадостные лица -
Я видел их в ужаснейшем из снов.

Кошмар был вещим: я лежу в палате
Весь в трубках, электродах и бинтах,
Дозором бдительным суровые медбратья
Застыли в стратегических местах.

Сначала бился я, кричал и вырывался,
Затем - притих, пытался убежать,
Но всё впустую - сразу же попался,
Насильно был уложен на кровать.

Какой тут бунт? Остаться бы в рассудке!
Какой побег? До двери бы дойти.
Уж близятся к концу шестые сутки,
Уж крест стоит на жизненном пути...