Память о том, что я скоро умру, — самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения в моей жизни .

Мои родные еще не знают, что я сижу дома без работы. Я никому не сказала. Мама звонит и спрашивает, как дела на работе, я отвечаю нормально. Не знаю, сколько еще это продлится, как ей сказать... Она будет очень переживать, если узнает, переживать и пилить меня, что уволилась. Думаю об этом и сама начинаю нервничать((

В последние время увязалась за мной одна мысль, семь миллиардов, семь блин миллиардов людей. Это же дофига, в таком количество просто затеряться, если кто то когда то находил. И ведь продолжают плодиться, а что дальше?! И вам не кажется, что ценность человека как то падает при таком количестве?! Семь миллиардов сильнейших(выживают сильнейшие). Что вообще с нами делать?! Человек как то теряется нет?! Не теряется ли от большого количество качество?!

у кого есть желание выучить английский и непреодолимые трудности лени и рассредоточенности на этом пути?) предлагаю объединить усилия! кто за?

В моей жизни давно не случалось ничего примечательного. Сплошные повторы изо дня в день. Вплоть до мелочей. Адская трель будильника, который так и подмывает выбросить с балкона. Холодные тапочки, которые оказываются где угодно, только не у кровати. Всегда хочу плюнуть и не искать их, но ступить босиком на ледяной пол в ванной - это похуже любого будильника. Поэтому первые десять минут после пробуждения уходят на поиски шлепанцев. Потом быстрый душ с закрытыми глазами, нездоровый завтрак - растворимый кофе (лень заваривать) и быстрые шаги в сторону метро. Ничего примечательного. Заурядный день обычного человека. Таких, как я, миллионы. Особенно в больших городах. И исчезновение одного из нас пройдёт незамечанным. Я из-за этого не переживаю. Абсолютно. Только временами задумываюсь, когда вижу в утренней давке вагона мужчин моложе меня. В них ещё есть энтузиазм, глядишь, некоторые даже улыбаются. Скоро они станут похожими на меня, а я стану похожим на тех, кто уже не живёт. Доживает. Я пока ещё барахтаюсь. Если задумываюсь о чем-то, значит, жив. Но до поры сплошных рефлексов и атрофировавшихся чувств осталось мало. И я обязательно дойду до окончательной точки разложения, если не...

Вот не жилось мне спокойной. Кредит...бл***.. Ну, нормальный человек????...и где взять денег не знаю. Полтос до 3-го числа надо взять из воздуха. Что-то чёрная полоса никак не прекратится... И отвлечься не выходит.

Бывают такие ночи, когда не дышится. Днём тоже не особо, но ночью это чувствуется особенно остро. Лежишь и понимаешь, что хватаешь ртом воздух, как жадный астматик. Но лёгкие либо уже переполнены, либо никак не наполнятся. Пробивает кашель, и опять всё по новой. Как будто выкинули в открытый космос. И перед смертью не надышишься.

Этот поганый мир - тюрьма. И нас тут всех пустили по кругу.
Прав был старина Курт:

Все не очень хорошо, вот вспоминала, я всю свою «морковку», а точнее ее начало и так грустно стало.
Поссорились, не разговариваем

Я возвращаюсь домой. Подхожу к подъезду, открываю дверь, поднимаюсь на пятый этаж и... упираюсь лбом во входную дверь, судорожно пытаясь в темноте попасть ключом в замок, но я выбрала неверный ключ, потому стою и ковыряюсь минут пять. На глазах снова слезы: я унижена и опозорена. Я вспоминаю то, почему я так рано вернулась в дом. Дверь открывается. Я вхожу в квартиру и не раздеваясь падаю на кровать. "Жизнь слишком сложна для меня, или это я слишком слаба для нее. Убей меня, Господи, убей, пожалуйста. Я не в состоянии терпеть это каждый день." Хочется набрать чей-нибудь номер и исповедаться в трубку телефона, но в моих номерах нет того, кто мог бы выслушать. У меня есть единственный друг. Который скажет, что я во всем виновата сама. Это я знаю и без него. Я не выдержу упреков со стороны. Я унижена. Я слаба. При каждой неудаче я прошу Бога, в которого не верю, убить меня. Я не достойна ни друзей, ни знаний, ни лучшей жизни. Я глупа. Я унижена. Унижена. Я предала своего друга. Я ничтожество, которое не заслуживает даже смерти.
Сколько не планируй я попыток суицида, я не могу нанести себе вреда страшнее царапин. Однажды знакомый сказал мне, что это потому, что я сильнее суицида. Я промолчала, но осталась верна мнению, что я слишком слаба Даже для суицида.
Я планировала с помощью знакомого пробраться на крышу. Но теперь не могу найти ни одну, которая подходила бы по высоте или положению. Мне уже плевать, что будет со мной после смерти, травмирую ли я людей вокруг. Мне кажется, что с моим уходом кончится все на свете. Кончится это беспрерывное страдание и вращение семи миллиардов жизней. Кончится свет. Кончится тень. Кончится Бог. Все кончится.
Я планировала уехать добровольцем на Донбасс. Но у меня нет таких денег на снаряжение. У меня вообще теперь ничего нет.
Резать вены я не планировала и не буду. Это самая глупая смерть. Но руки сами тянутся к лезвию. Все ножи тупы. Последние разы я уродовала свои руки, живот и грудь консервным ножом. Я случайно поставила шрам на внутренней стороне руки. Я просто не справляюсь с соблазном перерезаться наконец и все кончить.
Нет. Я не суицидник. Я имбецил.